Храм Святителя Митрофана освящен в честь первого епископа Воронежского (жил с 1623-го по 1703 год), который много потрудился на благо своей епархии. За время его 20-летнего епископства количество храмов в ней возросло на четверть, было основано два новых монастыря. Ревнуя о просвещении своей паствы, он открывал школы, заменил старопечатные книги на новые, что способствовало искоренению раскола; заботился о поддержании церковного благочиния; вводил правильную хозяйственную отчетность и насаждал иноческий устав в монастырях. Живя просто, почти убого, он все свои средства отдавал на помощь нуждающимся, жертвовал на постройку русского флота и жалованье матросам. Петр I очень любил святителя и сам нес его гроб во время погребения. Со дня кончины святителя Митрофана не прекращалось его народное почитание. В 1831 году, после обретения его нетленных мощей, он был прославлен в лике святых.

Храм, посвященный святителю Митрофану (и по сей день единственный в Москве), был построен при детских приютах великой княгини Елизаветы Феодоровны и принца Ольденбургского, которые располагались в дачной местности, на земле, принадлежавшей Высоко-Петровскому монастырю (откуда и название «Петровский парк»), на пересечении Царской улицы (с 1911 года Митрофаньевской, ныне 2-я Хуторская) и Петровско-Разумовского проезда. На освящении приюта, носившего ее имя, присутствовала сама великая княгиня Елизавета Феодоровна.

Газета «Московские ведомости» сообщала: «Сегодня, 4 мая 1893 года, в Петровском парке состоялось освящение и открытие учрежденного с Высочайшего соизволения Государя Императора Московским Советом детских приютов приюта для 20 детей обоего пола в возрасте от 1 года до 7 лет. Приюту в честь Великой Княгини Елизаветы Феодоровны присвоено звание Елисаветинского. Для нового приюта Советом было пристроено просторное двухэтажное помещение к дому, в котором помещается приют имени Его Высочества принца П. Г. Ольденбургского, так что оба приюта имеют один общий вход. При доме имеется роскошный тенистый сад. По случаю торжества оба приютские здания были украшены флагами и гирляндами из зелени. Ее Высочество прибыла в приют в 11 часов утра... Две воспитанницы приюта удостоились поднести Великой Княгине роскошный букет из живых цветов... Великая Княгиня проследовала в помещение приюта, где управляющим Московской епархией преосвященным Александром, епископом Дмитровским, было совершено соборное молебствие с водоосвящением. Пели стройно воспитанницы женского ремесленного отделения Долгоруковского и Ксениевского приютов... Затем все помещения приюта были окроплены святой водой. Великая Княгиня осмотрела их и проследовала на террасу, выходящую в сад, где Ее Высочеству был предложен кофе. Около террасы расположились воспитанницы и воспитанники приютов и соединенным хором под управлением Ф. В. Богуслава прекрасно исполнили народный гимн «Славься» и гимн, посвященный Их Императорским Высочествам. Великая Княгиня осталась довольна пением. Помещение и обстановка обоих приютов также произвели на Ее Высочество отличное впечатление. В 1-м часу дня Великая Княгиня отбыла из приюта».

История сохранила имена лиц, работавших в приютах. Их первым директором был Федор Иванович Гейзиренер, смотрительницей — Варвара Ивановна Смольякова. Детей бесплатно обслуживали врачи Петр Иванович Шабельский, Николай Михайлович Кишкин, Василий Павлович Лобанов, дантист Давид Акимович Городзейский. В 1917 году директором Елизаветинского приюта был потомственный почетный гражданин Сергей Павлович Рябушинский, имевший в Петровском парке владение — ресторан «Черный лебедь». Смотрительницей в обоих приютах была Ольга Серафимовна Дефендова.

К 1894 году в них воспитывалось восемьдесят детей в возрасте от пяти до семи лет. Хотя ближайшая, Благовещенская, церковь находилась всего в пятнадцати минутах ходьбы, малышам было не по силам добираться туда по сугробам зимой и в распутицу весной и осенью. Казначей Совета детских приютов, купец, потомственный почетный гражданин Митрофан Семенович Грачев подал Московскому митрополиту Сергию прошение, в котором выразил желание построить при Ольденбургском и Елизаветинском приютах «каменный храм со звонницей во имя Святителя Митрофана Воронежского, чудотворца» и просил дать разрешение на устройство в подвальной части созидаемого храма склепа для погребения членов его семьи. Содержание храма и причта должно было обеспечиваться из капиталов Совета.

М. С. Грачев (1840—1899) принадлежал к разветвленному семейству крупных московских промышленников Грачевых и хорошо известен как благотворитель и храмоздатель: он пополнял казну Совета детских приютов, перестроил церковь Троицы на Грязях, исключительно на свои средства выстроил Митрофаниевский храм.

Проект церкви Митрофана Воронежского, утвержденный 12 мая 1894 года, был выполнен архитектором Георгием Александровичем Кайзером. Можно предположить, что он за свою работу денег не получил, поскольку в то время здания церквей и благотворительных учреждений, как правило, проектировались бесплатно. Это считалось престижным для архитектора, давало ему преимущества при получении заказов и продвижении по службе.

Г. А. Кайзер был одним из тех архитекторов, чьими трудами и талантами создавался неповторимый облик Москвы конца XIX и начала XX веков. Он родился в Москве в 1860 году, получил прекрасное домашнее воспитание и образование. Проявившиеся в раннем детстве художественные наклонности предопределили его дальнейший жизненный путь. В 1883 году он окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества с Большой серебряной медалью, которой был удостоен за проект Публичной библиотеки. Среди членов художественного совета, подписавших свидетельство о награждении, значится и фамилия основателя Третьяковской галереи П. М. Третьякова.

Г. А. Кайзер вступил на творческую стезю в 80-е годы прошлого столетия, когда в отечественной архитектуре шли настойчивые поиски «русского стиля». Образцами для него признавались памятники Древней Руси, для которых были характерны такие элементы архитектурного убранства, как шатры, кокошники, аркады, висящие гирьки и др. Возможно, Кайзер обратился к церковному зодчеству благодаря влиянию и близкому знакомству с художником М. В. Нестеровым. Именно в духе упомянутого «русского стиля» и был исполнен Г. А. Кайзером храм во имя Святителя Митрофана Воронежского.

Работы по строительству храма заняли чуть больше года и были окончены в 1895 году. Они обошлись М. С. Грачеву в 40 000 рублей. «Московские церковные ведомости» сообщали: «22 октября в Петровском парке, при детских приютах имени Ее Императорского Высочества Великой Княгини Елизаветы Феодоровны и Принца Петра Георгиевича Ольденбургского, было совершено освящение храма во имя Митрофана, епископа Воронежского, сооруженного усердием казначея Московского Совета детских приютов М. С. Грачева. Вновь сооруженный храм сделан в древнерусском стиле с пятью главами, вершины которых увенчаны зеркальными в металлической оправе крестами. С западной стороны к храму примыкает невысокая колокольня. Чин освящения и после оного литургию совершал член московской конторы Священного Синода Преосвященный епископ Анатолий с местным благочинным протоиереем П. В. Приклонским, священниками из церквей Благовещения Богоматери, что в Петровском парке, Святого Симеона Столпника на Поварской и прочим духовенством. Пел Синодальный хор. При окончании богослужения были провозглашены многолетия Государю Императору, Государыням Императрицам, Наследнику Цесаревичу, Великому Князю Сергею Александровичу и Августейшей Супруге Его Елизавете Феодоровне и всему Царственному Дому, храмоздателю рабу Божию Митрофану и всем православным христианам».

Маленькая однопрестольная церковь была украшена киотами с изображением святителя Митрофана над западным входом и в центре южного фасада над окнами. Колокольня, как и храм, завершалась шатром. Вокруг территории была сделана невысокая загородка из металлической сетки. Под северной частью храма устроили усыпальницу Грачевых (в ней был погребен Митрофан Семенович; перед закрытием храма Варвара Николаевна перенесла прах мужа на Введенское кладбище). Церковь отапливалась двумя печами. Левая часть храма огораживалась решетками — по-видимому, там проходила исповедь. Помещение освещалось небольшим двухъярусным паникадилом с подвесками. Пол был выложен крупными белокаменными плитами. В 1912 году вдова М. С. Грачева Варвара Николаевна построила доныне сохранившийся двухэтажный дом причта.

В прошении, составленном на имя высокопреосвященнейшего Владимира, митрополита Московского и Коломенского, Варвара Николаевна писала: «Покойный супруг мой потомственный почетный гражданин Митрофан Семенович Грачев своими средствами, без посторонней помощи, в 1895 году построил церковь во имя его Ангела — святителя Митрофана Воронежского чудотворца... с надлежащим разрешением под оным устроить склеп, в коем муж мой положен и где по тому же разрешению приготовлено место для меня и детей моих.

...В 1898 году был учрежден при сем храме штатный самостоятельный причт. Означенной церкви причт содержание получает недостаточное, а именно из процентов положенного моим мужем капитала в 15 000 тысяч рублей и незначительных доходов от богослужения. При том означенный причт сего храма живет на вольных квартирах, нанимая их на свои средства, большею частию на далеком расстоянии от церкви. Для церковного поминовения о своем супруге, обо мне и наших детях я желаю выстроить дом для бесплатного помещения причта того храма на свои собственные средства и, кроме того, положить капитал на содержание и ремонт оного дома... Сверх того желала бы впоследствии, когда найду это для себя возможным, построить на собственные средства богадельню или какое-либо подобное благотворительное учреждение».

Ответ гласил: «Митрофановскому причту предоставить право... построить дом для помещения причта, а также построить дом для богадельни, церковно-приходской школы и для квартир учащих в оной».

В 1919 году настоятелем храма был назначен о. Владимир Медведюк. При нем служило два изгнанных откуда-то диакона. Сохранился датированный 22-м годом отчет штатного агента исполкома: «По адресу Петровско-Разумовский проезд церковь Святой Митрофании. Служба производится от 8 до 9 часов, молящихся было два человека... у священника Медведюка имеются на квартире иконы из церкви». Агент следовал инструкции, по которой полагалось писать, что церковные службы посещают 3—4 старухи. На самом деле храм всегда был полон, к о. Владимиру собирались молящиеся со всей Москвы — добирались на 6-м трамвае до конечной, потом пешком до Хуторской, поскольку транспорт здесь не ходил.

В начале 20-х годов в Москве закрыли все домовые церкви. Митрофаниевский храм, как стоящий отдельно от приютских зданий и имевший большой приход, удалось перевести в разряд приходских и тем самым отсрочить его закрытие. Когда обновленцы захватывали храмы, их \"епископ\" Антонин Грановский кричал на о. Владимира: «Отдавай ключи, убью!» Батюшка свой храм отстоял и ключей не отдал.

В 1932 году о. Владимира арестовали и отправили на Соловки. Через три года его выпустили, но в свой приход он уже не вернулся. Ему разрешили служить в селе Язвище, в ста километрах от Москвы, на родине преподобного Иосифа Волоцкого. В 37-м протоиерея Владимира Медведюка снова арестовали и 3 декабря расстреляли в Бутово, где он и похоронен в общей могиле.

Ежегодно в день убиения о. Владимира на месте его мученической кончины священники храма Святителя Митрофана совершают панихиду. У могилы М. С. Грачева на Немецком кладбище панихида совершается в день его Ангела.

После о. Владимира в храме поочередно служили иерей Михаил Решетников, иеромонах Ксенофонт и о. Иоанн.

В Государственном архиве Российской Федерации, в материалах Комиссии по вопросам культов при Президиуме ВЦИК, хранится дело о закрытии храма Святителя Митрофана. Из содержащихся в нем документов следует, что в 30-е годы было сделано несколько попыток закрыть храм под благовидным предлогом.

В 1933 году Октябрьский райсовет выступил с инициативой о передаче здания церкви РОНО для организации школьных технических мастерских. В апреле 1934 года в Президиум Мосгорисполкома поступила просьба: «...Для скорейшего форсирования подготовки... кадров требуется соответствующее помещение, которого в данный момент у нас не имеется, наряду с этим имеется в Октябрьском районе по адресу Петровско-Разумовский проезд, 2-я Хуторская улица, д. 62/42, церковь «Святого Митрофания», которая посещается прихожанами незначительным количеством, не более 10—12 человек... Поэтому Транспортное управление Метростроя просит вышеуказанную церковь... передать нам на предмет открытия и оборудования в ней... автошколы и подсобных производственных цехов».

8 июля было вынесено постановление Президиума Мособлисполкома: «Разрешить Мосгорисполкому церковь т. н. Митрофания закрыть, а здание использовать в указанных целях... Группа верующих может перейти в ближайшую церковь Рождества на Большой Бутырской улице или Николая у Соломенной Сторожки». (Эти храмы вскоре также были закрыты.)

27 июля 1934 года община верующих обратилась в Президиум ВЦИК с прошением об отмене постановления, «так как церковь обслуживает огромный район верующих, которые при закрытии будут лишены возможности посещать свою церковь, а самая ближняя церковь находится в Бутырках, и исполнение срочных треб (причащение больных, умирающих и похороны) сопряжено с большим затруднением. Имеем добавить, что авиационный завод, желавший взять церковь, отказался» (откуда явствует, что здание храма пытались передать и авиационному заводу). К прошению об отмене постановления приложены листы с подписями 226 прихожан храма, указавших свои адреса и социальное положение.

10 октября Президиум Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов вынес решение: «Постановление Президиума Московского облисполкома утвердить, указанную церковь ликвидировать».

В Митрофаниевском храме разместилось заводское училище, затем ремонтная база и столовая. После войны в нем устроили спортивную школу, потом заводской склад. Церковное здание сильно пострадало от новых хозяев: был уничтожен иконостас, снесены шатры и главы. Со стороны алтаря через обезобразившую его деревянную пристройку устроили вход в храм. На высоте около полутора метров над уровнем пола был сделан деревянный настил. Спортивная школа соорудила душевую рядом с алтарем. Под центральным сводом по двум вделанным в стены металлическим балкам-двутаврам двигался складской подъемник (эти балки впоследствии использовали при восстановительных работах — на них были устроены помосты для иконописцев). С 1985 года храм пустовал.

Здания Ольденбургского приюта (в 1910-х годах Елизаветинский перевели за железную дорогу, к проезду Соломенной Сторожки; в начале 20-х годов оба приюта были закрыты) и дом причта после революции превратились в коммуналки. В тридцатых годах территорию храма поделили между собой Машиностроительный завод имени Калинина и Метрострой. Приютские здания использовались под общежития; рядом с ними были устроены бараки для заключенных, работавших на строительстве метро. В конце 60-х авиационный завод «Горизонт» возвел здесь многоэтажное здание конструкторского бюро. В доме причта разместилась плодоовощная контора.

В феврале 1990 года разоренный, обезглавленный, лишенный колокольни, много пострадавший от пожаров и водопроводных аварий храм передали Русской Православной Церкви. Его настоятелем был назначен священник Крестовоздвиженского храма в Алтуфьево протоиерей Димитрий Смирнов, который пришел на новое место служения со своей паствой.

 

В короткий срок силами прихожан церковь была полностью восстановлена. Деньги собирали всем миром. Завод Калинина выделил автомашины, лопаты, носилки для вывоза мусора. Проект реставрации безвозмездно выполнил архитектор Сергей Яковлевич Кузнецов.

Храм вновь обрел благолепный вид. Пятиглавие было заменено одной главой; сооружена новая, выше прежней, колокольня; пол выложен гранитными плитами; восстановлено крыльцо; заменены оконные рамы; с обгоревших стен сбита старая штукатурка. Художники Я. Добрынин и В. Соловьев расписали своды и стены. Интерьер церкви украсили резной иконостас работы Д. М. Шаховского и мозаичный алтарь, выполненный художниками-монументалистами Л. Г. Курило, Д. Ермолаевым (ныне иеромонах Оптиной пустыни) и Т. Атамасовой под руководством А. Д. Корнаухова. Над центральным входом, на южном и северном фасадах мозаичистом В. И. Антипкиным выполнены образы Спасителя, святителя Митрофана Воронежского и преподобномученицы Елизаветы.

От прежнего убранства сохранилась лишь икона святителя Митрофана, которая была написана, видимо, к освящению храма в характерном для того времени стиле академической живописи, масляными красками, с тисненым золотым орнаментом. Святой изображен в рост, в облачении схимника (перед кончиной он принял схиму с именем Макария в честь преподобного Макария Желтоводского, Унженского), архиерейской мантии, с жезлом в левой руке, правая рука написана в благословляющем жесте. После разорения Митрофаниевского храма икона находилась в храме образа Божией Матери «Нечаянная Радость» в Марьиной Роще, а затем вернулась на прежнее место. (Интересна история появления первого образа святителя Митрофана. В 1830 году, за 2 года до канонизации святого, воронежский купец Гарденин обратился к художнику-любителю Швецову с просьбой снять копию со старинного портрета святителя. Но изображение на портрете было так плохо различимо, что, боясь исказить лик угодника Божия, Швецов отказался исполнить просьбу. Епископ Воронежский Антоний, также желавший иметь копию портрета, сказал ему: «Не сомневайся, ты увидишь святителя наяву или во сне». Художник стал молиться, чтобы Господь сподобил его этого видения, и святой приснился ему, но как бы в полумраке; затем сумрак рассеялся, и Швецов совершенно отчетливо увидел святителя Митрофана, чье изображение во сне же и поспешил написать. Проснувшись, он по памяти воспроизвел его на холсте. Когда художник показал образ преосвященному Антонию, владыка благословил снимать с него копии для почитателей памяти святого.)

В иконостасе помещены написанные темперными красками образы Божией Матери Казанская, XIX век (именно в день празднования этой иконы состоялось освящение храма в 1895 году), и Святой Троицы, XVIII век (в 1675 году святого Митрофана, как «мужа благоговейного и добродетельного», патриарх Иоаким назначил управлять Унженской обителью во имя Живоначальной Троицы). Над царскими вратами закреплена икона «Тайная вечеря», в окладе, XIX век. В северных вратах иконостаса помещен образ первомученика архидиакона Стефана, XIX век, в южных — новописанный образ святого мученика архидиакона Лаврентия.

Большинство икон храма написаны на рубеже XIX—XX веков, масляными красками, значительная их часть была передана Свято-Даниловым монастырем. В северном крыле находится Смоленская икона Божией Матери с размещенными на ней образами «Всех скорбящих Радость», «Троеручица» и ангела-хранителя и святой Марфы на полях. Далее расположены образы равноапостольного князя Владимира, Господа Вседержителя, благоверного князя Александра Невского, «Коронование Пресвятой Богородицы», «Покров Пресвятой Богородицы» и над канунником — образ архистратига Михаила.