| Новые документы по истории храма Святителя Митрофана Воронежского |
 |
 |
 |
|
 До октябрьских событий 1917 г. в нашем отечестве осуществлялась широкая благотворительная деятельность, которой, в частности, занимались представительницы великокняжеских и царских домов. В начале XIX в. невиданную дотоле благотворительную и просветительскую деятельность, состоявшую в учреждении целой сети воспитательных, сиротских, больничных, образовательных и других богоугодных заведений, развернула Императрица Мария Феодоровна (1759—1828) — вдова Императора Павла I, мать двух царствующих Императоров — Александра I и Николая I. Впервые благотворительность в России получила государственное признание и поддержку. После кончины Августейшей учредительницы созданные ею заведения стали именоваться Мариинскими. В память о деятельности Марии Феодоровны в 1828 г. было организовано особое ведомство «Собственная Ея Императорского Величества канцелярия по учреждениям Императрицы Марии» (4-я канцелярия). На основании царских манифестов ведомство возглавляли Императрицы — до своей кончины. После Марии Феодоровны главой благотворительного ведомства стала Александра Феодоровна (1798—1860), супруга Императора Николая I. При ней был создан Московский совет детских приютов (МСДП), речь о котором пойдет ниже. Датой основания совета стало 8 ноября 1842 г.— день открытия в Москве первого детского приюта, получившего название «Александровский» в честь его учредительницы Императрицы Александры. Преемницей Императрицы Александры Феодоровны стала Императрица Мария Александровна (1824—1880), супруга Александра II.С 1860 г. управляющим всеми благотворительными учреждениями ведомства Императрицы Марии был поставлен Принц Петр Георгиевич Ольденбургский. Его род обосновался в России в середине XVIII в., когда Император Петр III пригласил на службу своего двоюродного брата Принца Гольштейн-Гольштинского. Один из сыновей последнего, Петр (с 1785 г. администратор герцогства Ольденбургского, а с 1823 г. его самостоятельный правитель), был женат на сестре Императрицы Марии Феодоровны. Родившийся от этого брака Петр-Георгий, супруг Великой Княгини Екатерины Павловны, дочери Павла I, оставил двух сыновей, младшим из которых был Принц Петр Георгиевич Ольденбургский (1812—1881).  Петр Георгиевич родился в Санкт-Петербурге, получил юридическое образование, имел степень доктора права, в 1834 г. был назначен сенатором, в 1836 г. стал членом Государственного совета, в 1841-м — произведен в генералы от инфантерии, в 1842 г. назначен председателем Департамента духовных и гражданских дел. Он являлся главноуправляющим Четвертого отделения собственной Ея Императорского Величества канцелярии, председателем Российского общества международного права, Главным начальником женских учебных заведений ведомства Императрицы Марии Феодоровны, почетным членом различных учебных и благотворительных заведений и обществ. По его инициативе создавались новые воспитательные и образовательные учреждения. Так, в 1877 г. для призрения детей низших чинов, призванных в действующие войска в связи с началом русско-турецкой войны, за Дорогомиловской заставой был создан приют на 25 детей в возрасте от года до 7 лет.  В 1889 г., через несколько лет после смерти Принца Петра Георгиевича Ольденбургского, на Литейном проспекте Санкт-Петербурга ему был установлен памятник с надписью: «Просвещенному Благотворителю».Дочь Принца Ольденбургского, Великая Княгиня Александра Петровна (1838—1900), бывшая замужем за Августейшим фельдмаршалом Великим Князем Николаем Николаевичем, продолжила семейную традицию. Она явилась основательницей Покровской общины сестер милосердия в Галерной гавани, больничных и образовательных учреждений, в том числе для девочек-сирот младшего возраста; до 1881 г. была председательницей Совета детских приютов ведомства Императрицы Марии, во время русско-турецкой войны на свои средства организовала санитарный отряд. В 1889 г. Александра Петровна основала в Киеве Покровский общежительный женский монастырь и, приняв иночество с именем Анастасия, стала его настоятельницей. При монастыре были созданы многочисленные лечебные и благотворительные учреждения. 11 декабря 1880 г. исполнилось 50 лет государственной службы Его Императорского Высочества Принца Петра Георгиевича Ольденбургского, в том числе 41 год его деятельности в ведомстве Императрицы Марии. В связи с юбилеем С. Антонов написал стихотворение «К портрету Императрицы Марии Феодоровны», которое завершали следующие строки: Деянья царственной Четы Спасутся в памяти России... И имя Внука и Марии Потомок поздний назовет И, славя подвиги святые, Их в книгу жизни занесет.   Служащие Московского совета детских приютов «единодушно изъявили желание ознаменовать юбилей... учреждением в Москве особого детского приюта... для призрения 25 бедных круглых сирот обоего пола всех сословий, в возрасте от 1 года до 5 лет». 24 ноября 1880 г. последовало Высочайшее повеление на устройство в Москве приюта имени Его Императорского Высочества Принца Ольденбургского. 27 ноября из Канцелярии по учреждениям Императрицы Марии Феодоровны председательствующему в Московском присутствии Опекунского совета была направлена копия документа, в котором излагалось повеление Государя Императора Александра III на открытие приюта. Его директором был назначен коллежский асессор Федор Иванович Гейзеринер. Приют располагался по адресу: Петровский парк, угол Старого и Нового шоссе, собственный дом.  В 1880 г., после кончины Императрицы Марии Александровны, во главе благотворительной деятельности встала Ее Императорское Высочество Мария Феодоровна (1847—1928), супруга будущего Императора Александра III, мать Николая II, которая возглавляла ведомство до его упразднения после октябрьского переворота 1917 г. В манифесте государя Александра II говорилось: «Ваше Императорское Высочество! С кончиною в Бозе почившей Любезнейшей Супруги Нашей Императрицы Марии Александровны воспитательные и благотворительные заведения ведомства Императрицы Марии, пользовавшиеся в течение без малого 20 лет любвеобильным и мудрым Ея попечительством, лишились Августейшей своей Благодетельницы и Покровительницы». Далее государь выражал надежду, что назначение Марии Феодоровны  «послужит для означенных учреждений залогом преуспевания и дальнейшего развития на пользу дорогого Отечества и что к осуществлению высоких воспитательных и благотворительных задач» вверяемого ей ныне ведомства она отнесется «с тою же полнотою истинно христианского, материнского чувства, какая постоянно проявлялась в Царственной деятельности Незабвенной усопшей Императрицы.  Переселившаяся же в вечность Любезнейшая Супруга наша да поможет Вам на сем священном поприще, чистыми Своими молитвами перед престолом Всевышняго, низводя щедрые благословения Отца любви и милосердия на близкие материнскому сердцу Ея учреждения ведомства Императрицы Марии». Среди прочего в ведение Марии Феодоровны был передан и Московский совет детских приютов. Канцелярия совета располагалась на Остоженке, в доме 36.  К этому времени «в связи с большой перегрузкой при приеме незаконнорожденных детей и подкидышей прекратился доступ в Московский Воспитательный дом законнорожденных детей из беднейших семей, детей порочных родителей и детей-сирот». Посему Ее Императорское Высочество Великая Княгиня Елисавета Феодоровна, супруга Московского генерал-губернатора Великого Князя Сергея Александровича, решила взять на себя труды по созданию нового благотворительного учреждения.  В 1892 г. в Москве было основано Елисаветинское Благотворительное общество, состоящее под Ее Высочайшим покровительством и Августейшим попечительством. Канцелярия общества располагалась по адресу: Малая Дмитровка, Успенский пер. Общество существовало только на благотворительные средства. Наиболее крупные пожертвования внесла сама Великая Княгиня — более 60 тыс. руб.В письме от 24 февраля 1892 г. за № 127 председатель совета Елисаветинского Благотворительного общества в Москве Борис Александрович Нейдгарт сообщал председательнице МСДП Ее Высокопревосходительству Варваре Евграфовне Чертовой (вдова сенатора, генерала от инфантерии, проживала в Савеловском переулке в собственном доме),  что 17 января Государь Император Александр III утвердил Устав общества. Целью его являлась «помощь неимущим и беспомощным матерям законных младенцев. Общество разделяется на группы, число коих совпадает ныне с имеющимися в Москве благочиниями». Предполагалось при 227 приходах основать «Приходские Благотворительные комитеты для попечения о вскормлении и призрении законных младенцев до годовалого возраста». Московский митрополит Леонтий и 11 благочинных благословили храмы и монастыри осуществлять совместную с обществом деятельность. Впоследствии по мере увеличения денежных средств мыслилось учреждение яслей для грудных детей и приютов для детей старше, «до возможности призрения их в других учреждениях». Пока же Б. А. Нейдгарт просил МСДП «оказать Елисаветинскому Благотворительному обществу возможное содействие, передачею на попечение Совета приютов детей годовалого возраста».В ответном письме от 12 марта 1892 г. за № 543 В. Е. Чертова благожелательно отозвалась об этом начинании и отметила, что ей вдвойне радостно, что общество состоит «под попечительством Августейшей хозяйки Москвы, так уже любимой беззаветно всеми жителями столицы». Постоянная Комиссия детских приютов «единогласно, при общем сочувствии постановила открыть в Петровском парке новый приют под наименованием «Елисаветинского», вначале на 20 живущих законных детей, в каковой и принимать бедных сирот и полусирот в возрасте не менее одного года преимущественно из новоучрежденного Елисаветинского Общества... На содержание этого приюта Комиссия ассигновала отчислять ежегодно из сумм Совета по 2000 рублей». Вместе с тем председателю Комиссии действительному статскому советнику Е. Н. Сафонову было поручено изыскать средства и жертвователей на строительство уже к осени на земле совета в Петровском парке особого дома или пристройки к Ольденбургскому приюту. В. Е. Чертова испрашивала «милостивого согласия Ея Императорского Высочества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны на наименование приюта Ея Высоким Именем». В тот же день Б. А. Нейдгарт обратился с просьбой к Е. Н. Сафонову передать ему подлинную об этом бумагу для пересылки Великой Княгине в Дармштадт. В марте же 1892 г. Елисавета Феодоровна прислала рескрипт, в котором благодарила г. Чертову за доброе дело и давала согласие «на присвоение Имени Моего этому новому Благотворительному Учреждению». 23 января 1893 г. последовало Высочайшее Государя Императора соизволение учредить в ведении МСДП детский Елисаветинский приют для 20 законнорожденных обоего пола детей бедных родителей в возрасте от одного года до семи лет. За счет особых пожертвований для него было выстроено здание при детском приюте имени Принца Ольденбургского. Дети должны были поступать от Елисаветинского Благотворительного общества. 4 мая 1893 г. состоялось открытие приюта «в Августейшем присутствии Великой Княгини». Сохранилась «программа пения, исполненного хорами воспитанниц детских приютов имени Великой Княжны Ксении Александровны и Долгоруковского» в день освящения приюта; были исполнены песни «Во дружбу и славу», «С силою орлиной», «Полевая роза», «Озеро спит», полька на славянский мотив, малороссийская народная песня «Ой ходила дивчина», «Славься, славься, наш Русский Царь» и гимн «Боже, Царя храни» Глинки (см. Календарь № 3 за 1999 г.). 17 мая 1893 г. «Государыня Великая Княгиня Елисавета Феодоровна, Августейшая Попечительница Елисаветинского Благотворительного общества, соизволила милостивейше подписать» на имя В. Е. Чертовой рескрипт, в котором выразила ей и членам Совета искреннюю признательность за устроение и содержание на средства МСДП Елисаветинского приюта. 20 июля 1893 г. Государыня Императрица Мария Феодоровна «изволила благодарить жертвователей на это дело». Вскоре Елисаветинское общество начало помещать в приют воспитанников. Первой 12 августа 1893 г. была записана крестьянская дочь Мария Воробьева; до наших дней сохранился полный список детей, воспитывавшихся в приюте.  В начале 1894 г. казначеем Московского совета детских приютов стал Митрофан Семенович Грачев, 1840 г. рождения, в конце прошлого века проживавший в Москве на Поварской, в собственном доме. В его формулярном списке значится: потомственный почетный гражданин, попечитель Совета Комисаровского технического училища, воспитание получил домашнее, православного вероисповедания, женат на девице Варваре Николаевне.Митрофан Семенович был известен как благотворитель и храмоздатель. Так, он внес значительные пожертвования в московскую церковь Святого Симеона Столпника на Поварской, за что по свидетельствованию Московского Епархиального начальства 20 ноября 1886 г. ему было преподано благословение Святейшего Синода. А в 1893 г. (по другим данным, в 1894-м) он получил золотую медаль для ношения на шее на Станиславской ленте за возобновление храма Святого Симеона Столпника на Поварской. В 1891 г. Грачев передал 1000 руб. в Комитет по сбору пожертвований в пользу пострадавших от неурожая (см. также «Календарь» № 3 за 1999 г.).  15 января 1894 г. М. С. Грачев направил следующее прошение в Московский совет детских приютов: «Сочувствуя благотворительной цели Московских Детских Приютов, я желаю состоять в должности Казначея Совета, при сем принимаю на себя обязанность ежегодно вносить: а) в кассу Совета по тысяче рублей, б) в особый фонд в распоряжение Правителя Канцелярии Совета по триста рублей для составления отчетов и в) сто восемьдесят рублей на увеличение содержания артельщика-кассира, а всего по тысяче четыреста восьмидесяти рублей ежегодно, а потому имею честь покорнейше просить Совет об определении меня в вышеозначенную должность».Уже на следующий день председательница МСДП кавалерственная дама В. Е. Чертова на основании параграфа № 40 Положения о приютах избрала Грачева казначеем Совета и предложила представить его кандидатуру к утверждению Главноуправляющим ведомством учреждений Императрицы Марии Феодоровны. 5 марта 1894 г. из канцелярии Императрицы Марии последовало согласие на определение М. С. Грачева казначеем с 15 января 1894 г. МСДП просил Митрофана Семеновича вступить в должность, приняв от г. Гейзеринера дела: наличные суммы Совета по кассовой книге; расписки Московской конторы Государственного банка на хранящиеся там процентные бумаги Совета и Попечительства приютов; документы и бумаги, хранящиеся в сундуке Совета; кассовую книгу и другие бухгалтерские документы; книжки текущего счета и исковую. Следует отметить, что в формулярном списке М. С. Грачева о службе в Совете записано: «жалования не получает».   Вскоре Грачев выразил желание построить церковь для детей Елисаветинского и Ольденбургского приютов. 30 апреля 1894 г. В. Е. Чертова испросила архипастырское благословение у Высокопреосвященнейшего Сергия, митрополита Московского и Коломенского, священноархимандрита Свято-Троицкой Сергиевской Лавры, на постройку «каменного храма со звонницей во имя Святителя Митрофана, Воронежского Чудотворца» на земле, принадлежащей Совету, «причем содержание церкви и причта обеспечивается капиталами, принадлежащими Совету приютов». Резолюция владыки от 3 мая гласила: «Споспешествовать сему предприятию». Земля, на которой сооружался храм, приобретена была Советом по купчей крепости, совершенной 4 марта 1891 г. Проект храма утвержден 12 мая 1894 г.На 17 октября 1895 г. по документам Московской купеческой управы М. С. Грачев являлся почетным членом Елисаветинского Благотворительного общества; членом Общества призрения, воспитания и обучения слепых детей в Москве; казначеем Московского совета детских приютов, членом Общества попечения о неимущих и нуждающихся в защите детях. Осенью 1895 г. строительство храма Святителя Митрофания, Воронежского чудотворца, при приютах Принца Ольденбургского и Елисаветинского было завершено, при этом Грачев полностью снабдил храм церковной утварью. Храм был приписан к Благовещенской, в Петровском парке, церкви. Уже на следующий день после его освящения, 23 октября 1895 г., в письме к главноуправляющему Собственною Его Императорского Величества Канцеляриею по учреждениям Императрицы Марии графу Н. А. Протасову-Бахметеву Грачев сообщил, что принял на себя ктиторство и расходы по содержанию сооруженного им храма, который он жертвует «со всею утварью в полную собственность Совета детских приютов». При этом для постоянного обеспечения содержания храма и причта он готов внести «десятого января 1896 г., в день двадцатипятилетия... свадьбы, наличными деньгами пятнадцать тысяч руб. сер.». Особым письмом от 12 марта 1896 г. Митрофан Семенович был удостоен Высочайшей благодарности Ее Величества Государыни Императрицы Марии Феодоровны за внесенное пожертвование.   30 ноября 1895 г. В. Е. Чертова обратилась к Константину Петровичу Победоносцеву с ходатайством о награждении М. С. Грачева за сооружение храма орденом Св. Анны 3-й степени в соответствии с утвержденным митрополитом Сергием наградным списком. «Государь Император (Николай II), по всеподданнейшему докладу Кавалерской Думы ордена Св. Анны, в третий день февраля настоящего года, Всемилостивейше соизволил пожаловать Казначею Канцелярии Московского Совета детских приютов, Потомственному Почетному Гражданину Митрофану Грачеву орден Св. Анны 3-й степени, в воздаяние отличия, оказанного Грачевым...» (из рескрипта Канцелярии по управлению детскими приютами от 1896 г.). На основании указа Государя Николая II, во исполнение резолюции Преосвященнейшего Нестора, епископа Дмитровского, викария Московского, 14 марта 1896 г. Московская Духовная Консистория приказала Митрофану Семеновичу Грачеву «быть церковным Старостою следующее трехлетие при означенной Митрофаниевской Церкви и во всем поступать на основании Высочайше утвержденной в 1890 г. Инструкции Церковным Старостам и других узаконений». Совершение богослужения в храме было затруднено отсутствием в нем постоянного причта. Еще до начала строительства, 17 мая 1894 г., протоиерей Петр Приклонский, благочинный Николаевской в Новой слободе церкви Никитского сорока, в ведении которого затем находился Митрофаниевский храм, направил в Консисторию донесение за № 4684, в котором объяснял необходимость строительства церкви тем, «что 1) приют действительно находится в довольно далеком расстоянии как от приходских, так и других соседних церквей и водить детей к службе в церковь — особенно осенью, зимою и весною — бывает крайне затруднительно; потому устройство церкви при приюте и благодетельно, и весьма желательно, что 2) вокруг приюта находятся также дачи и сады и никаких заведений, существование которых близ церквей не допускается, вблизи нет... К сему осмеливаюсь присовокупить, что неизлишне было бы, по моему мнению, уяснить вопросы, которых г-жа просительница (В. Е. Чертова) не касается: 1) будет ли церковь считаться домовою или приютскою; 2) кто будет совершать службу; будет ли особый штат при церкви или дозволено будет нанять при церкви для совершения службы кого-либо из заштатных священников Московской епархии; 3) будет ли назначено какое-либо определенное содержание для священника и причта или будет предоставлено дело добровольному согласию священника с начальством приюта... Церковь в предположенных размерах сможет вмещать до 350 человек молящихся».Однако к окончанию строительства вопрос о назначении священника в храм так и не был решен. 20 декабря 1895 г. митрополиту Сергию направлено прошение председателя постоянной Комиссии МСДП за № 3235: «...Служба в означенном храме до сего времени, как приписанном и не имеющем своего штатного причта, исполняется в праздничные только дни присланными на службу священноцерковнослужителями. Грачев как храмоздатель, заботясь о благолепии сооруженного им храма и сознавая неотложную нужду для вышеозначенных приютов иметь постоянных священника и псаломщика, назначил из собственных средств капитал в 15 000 рублей с тем, чтобы проценты с оного... употреблялись на содержание причта названной церкви. Московский Совет Детских Приютов, ввиду вышеозначенного, имеет честь испрашивать благословения Вашего Высокопреосвященства на установление штатных мест священника и псаломщика при вновь сооруженной Митрофаньевской церкви при Елисаветинском и Ольденбургском детских приютах и назначение на место священника с возведением в этот сан диакона Московского Покровского и Василия Блаженного Собора, Василия Величкина, а псаломщиком — окончившего курс в Заиконоспасском Духовном училище Александра Сербского, прошения которых с свидетельством Сербского за № 92 при сем предоставляются на благоусмотрение Вашего Высокопреосвященства». 4 января 1897 г. Грачев сообщал в МСДП: «...причта Его Высокопреосвященством до сих пор не назначено, и службы совершаются наемным причтом, которому и уплачиваю по особому с ними соглашению. Службы совершаются в праздники». 23 июля 1897 г. директор Елисаветинского и Ольденбургского приютов статский советник Феодор Иванович Гейзеринер (проживал на Кузнецкой ул. в собственном доме) передал в МСДП жалобу на Грачева, что тот не обеспечил службу в день тезоименитства вдовствующей Императрицы Марии Феодоровны, и просил «внушить старосте церкви г. Грачеву, что во все царские дни и во все праздники обязательно должны быть службы в церкви». 15 октября 1897 г. Грачев подал прошение в МСДП с просьбой освободить его от обязанностей казначея «по случаю частых отлучек из Москвы». 2 декабря просьба была удовлетворена и обязанности казначея временно возложены на Гейзеринера «с исправлением должности Директора».  28 ноября 1897 г. последовало еще одно заявление от Гейзеринера в МСДП: «Имею честь довести до сведения Совета, что в церкви вверенных мне приютов не бывает церковных служб даже в двунадесятые и царские дни». В объяснительной записке Грачев писал: «...искреннейшее желание мое состоит в том, чтобы богослужения в выстроенной мною... церкви совершались обязательно во все праздничные и царские дни, и я употреблял со своей стороны все усилия найти священников для совершения службы, что в большинстве случаев мне и удавалось; но бывали случаи, когда действительно богослужения в церкви совершаемы не были. Это происходило оттого, что приглашенные мною священники не исполняли своего слова и настолько поздно об этом заявляли, что найти нового священника по краткости времени не было уже возможности... ввиду всего вышеизложенного и во избежание обидных для меня и ничем мною не заслуженных нареканий я покорнейше прошу Совет детских приютов ходатайствовать пред Его Высокопреосвященством Московским Митрополитом о назначении... постоянного штатного церковного причта и устроить для него при приютах надлежащее помещение, для чего, а равно и на содержание церкви мною было пожертвовано 15 000 руб. сер. Ходатайство о назначении штатного причта уже было возбуждено в 1896 году, но результат его мне неизвестен, а Директор приютов г. Гейзеринер дал мне слово устроить для причта помещение при приютах». В начале февраля 1898 г. Грачеву было направлено письмо за № 941 — МСДП «постановил покорнейше просить» его «принять меры ко приглашению вольнонаемного причта к означенной церкви на год, на проценты с имеющегося капитала». Далее говорилось: «Совет рассчитывает на Ваше усердие к храму, созданному Вами, что Вы при недостаточности имеющихся церковных средств, может быть, не откажете прийти на помощь церкви из своих личных средств. Что же касается ходатайства о назначении штатного причта к вышеозначенной церкви, то ввиду бывшей уже по сему переписки и возникших неудобств новым ходатайством следует повременить. О последующих по сему делу Ваших распоряжениях благоволите Совет уведомить». Между тем были желающие войти в состав причта Митрофаниевского храма. Так, в МСДП поступило прошение кандидата богословия Михаила Алексеевича Певницкого от 15 февраля 1898 г. о предоставлении ему вакантной должности священника в церкви Святителя Митрофана Воронежского при Елисаветинском и Ольденбургском детских приютах. 10 марта МСДП передал отношение касательно этого назначения Нестору, епископу Дмитровскому, викарию Московскому. Но решение вопроса «о рукоположении Певницкого в сан священника с причислением его к одному из Московских соборов сверх штата» было отложено до прибытия Его Высокопреосвященства в Москву.  24 апреля 1898 г. Совет направил письмо за № 2195 Высокопреосвященнейшему Владимиру, митрополиту Московскому и Коломенскому, с просьбой установить при церкви самостоятельный причт в составе священника и причетника, содержание которых (600 руб.) должно было обеспечиваться процентами с капитала, хранящегося в процентных бумагах в кассе Совета и пожертвованного потомственным почетным гражданином М. С. Грачевым в сумме 15 000 руб. 18 мая Московская Духовная Консистория предписала благочинному Никитского сорока протоиерею Петру Приклонскому «произвести дознание и предложить просителям увеличить средства причта». Отец Петр направил в МСДП вопросы, составленные им после изучения дела о установлении штатного причта при храме Святителя Митрофана: даны ли будут удобные и приличные квартиры при приютах (с предоставлением отопления, освящения, воды и очищения нечистот) или будут назначены пособия для найма квартир вблизи приюта как для священника, так и для псаломщика; если будет открыта при приюте школа, может ли причт учительствовать там с дополнительным вознаграждением за труд; все ли проценты с капитала 15 000 руб. будут поступать на содержание причта или часть их будет отделяться на содержание церкви; можно ли увеличить капитал, назначенный на содержание причта, так как «при нынешней дороговизне этот оклад крайне скудный» (священнику 420 руб., псаломщику 180 руб.). Из МСДП последовал ответ, что в детских приютах «нет места и средств на постройку дома для квартир причта церкви св. Митрофана». При этом Попечительство Елисаветинского и Ольденбургского приютов обязалось ежегодно выдавать причту по 300 руб. «из экономических сумм» и принимало на себя обязанности «постоянно заботиться изыскивать средства к увеличению положения причта». Наконец к осени 1898 г. при храме был учрежден самостоятельный причт. Священником стал о. Михаил Певницкий, псаломщиком (по его просьбе) — студент Вифанской Духовной семинарии Иван Соловьев, учитель Петропавловской, при сельскохозяйственном институте, церковно-приходской школы. Отец Михаил, 1870 г. рождения, сын священника из Нижегородской губернии, в 1897 г. окончил Московскую Духовную Академию и до рукоположения был законоучителем Выхинской церковно-приходской школы Московского уезда. 2 октября 1898 г. он был рукоположен во священника; имел супругу Наталью Николаевну. 9 марта 1900 г. утвержден в должности законоучителя Ольденбургского и Елисаветинского детских приютов (фактически же выполнял обязанности законоучителя с 28 января 1899 г.); имел наградную грамоту. Митрофан Семенович Грачев скончался 5 февраля 1899 г. и был погребен в склепе, специально устроенном им под храмом Святителя Митрофана. В июле вдова покойного Варвара Николаевна обратилась в МСДП с просьбой разрешить устроить в этом склепе семейную усыпальницу Грачевых. На ее прошении указаны выдвинутые ей условия: приобрести землю с постройками для священника и причетника; отделать церковь и увеличить капитал на содержание храма до 40 000 руб. (то есть добавить 25 000 руб.). В марте 1901 г. архитектор Кайзер подал в МСДП рапорт: «По поручению Госпожи Варвары Николаевны Грачевой имею честь представить при сем предварительный проект на уборку церковной живописью церкви во имя Святителя Митрофания чудотворца Воронежского... рассмотренный и утвержденный Комиссией Совета от 9 сентября 1900 г. за подписью Действительного Статского Советника Е. Н. Сафонова, и исполненные рисунки в красках на уборку, исполненную под моим наблюдением».  1 мая В. Н. Грачева направила прошение Председателю МСДП с просьбой разрешить ей «провести вокруг церкви Св. Митрофания дренажные трубы в поглощающий колодезь... устроенный для осушения церкви, также и посреди склепа... провести дренаж» и осуществить внутреннюю отделку склепа. По всей видимости, вскоре храм был расписан. Временно исполняющим обязанности старосты вместо Митрофана Семеновича был назначен Ф. И. Гейзеринер.В связи с рождением 5 июня 1901 г. Ее Императорского Высочества Великой Княжны Анастасии на экстренном заседании МСДП было постановлено «немедленно открыть в Москве, в Петровском парке, на земле Совета приютов, в имеющемся свободном двухэтажном доме, детский приют для 20 живущих девочек, на что испросить Высочайшее Их Императорских Величеств соизволение, с присвоением приюту наименования «Детский приют имени Великой Княжны Анастасии Николаевны». В этот приют определено Советом исключительно переводить достигших 8-летнего возраста воспитанниц из Елисаветинского и Ольденбургского приютов». В тот же день Его Императорскому Высочеству почетному президенту Московского совета детских приютов Великому Князю Сергею Александровичу была отправлена телеграмма, в которой Совет в лице вице-председателя гофмейстера Н. А. Жедринского просил «повергнуть настоящее постановление Совета к стопам Их Императорских Величеств». 8 и 13 августа в МСДП последовали уведомления из Канцелярии по учреждениям Императрицы Марии и Управления московского генерал-губернатора о высочайшем соизволении Государя Императора на открытие приюта «в память радостного события рождения Ея Императорского Высочества Великой Княжны Анастасии Николаевны» и присвоение ему «Августейшего имени Высоконоворожденной Великой Княжны, с тем, чтобы этот приют находился в ведении Московского Совета приютов и содержался на средства этого Совета и чтобы на этот приют было распространено действие Высочайше утвержденного 18 июля 1891 года положения о приютах Ведомства учреждений Императрицы Марии».  Осенью 1901 г. Ф. И. Гейзеринер докладывал в МСДП, что в Анастасиинском приюте проживает 23 ребенка. Он просил Совет утвердить в должностях без выплаты жалования заведующего и помощника учебной частью — соответственно статского советника Владимира Васильевича Глазкова и почетного члена Совета Павла Михайловича Вишнякова.22 декабря, в день памяти великомученицы Анастасии Узорешительницы и именин Великой Княжны Анастасии, состоялось освящение приюта, о чем были посланы телеграммы Императрицам Марии Феодоровне и Александре Феодоровне. В «Русском слове» от 23 декабря 1901 г. сообщалось: «Здание для нового приюта выстроено в Петровском парке, вблизи приюта имени принца Ольденбургского (на углу Старого и Нового шоссе); оно двухэтажное, верхний этаж предназначается для классов и спальни, а нижний занят столовой и помещениями надзирательниц. Приют рассчитан на 24 девочки в возрасте до 9 лет. Из приюта дети будут поступать в другие учебные заведения того же ведомства. После богослужения в храме в помещении приюта было совершено молебствие с водоосвящением. При богослужении присутствовали: вице-председатель Совета детских приютов, состоящий при Особе Ее Императорского Высочества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны, Н. А. Жедринский; председатель постоянной Комиссии Совета тайный советник Е. Н. Сафонов; члены Совета и директора приютов ведомства. В конце богослужения были провозглашены обычные многолетия. Затем все перешли в другое помещение и там вице-председатель Н. А. Жедринский провозгласил тост за драгоценное здравие Государя Императора; хор воспитанниц Долгоруковского приюта исполнил народный гимн. Следовали тосты за Государынь Императриц, за Ее Императорское Высочество Великую Княжну Анастасию Николаевну, за Их Императорские Высочества Августейшего Почетного Президента Совета Великого Князя Сергея Александровича и супругу Его Великую Княгиню Елисавету Феодоровну. Е. Н. Сафонов поднял бокал за главноуправляющего Собственною Его Императорского Величества Канцеляриею по учреждениям Императрицы Марии графа Н. А. Пратасова-Бехметева, за председательницу Совета детских приютов кавалерственную даму В. Е. Чертову и др.». 24 декабря поступила телеграмма от Императрицы Марии с пожеланиями успехов новооткрытому приюту, а 10 января 1902 г. — из Царского Села от Императрицы Александры с благодарностью и пожеланием процветания.  Порядок и программа занятий в новом приюте исходили из того, что «так как Анастасиинский приют — группа дошкольная, то главное внимание обращается не на обучение детей, а на их развитие». «В учебные дни занятия с детьми состояли из двух уроков утренних и двух в послеобеденное время. Каждый урок продолжался сорок минут с переменою между ними в двадцать минут. Если наставница заметит, что внимание детей утомлено, она делает небольшой перерыв и во время урока, предлагая детям 2—3 минуты порезвиться или пропеть хоровую песенку, после чего занятия продолжаются в прежнем порядке. Занятия располагались так, чтобы и утром, и в послеобеденное время первый урок посвящался учебному предмету, а второй — ручному труду, пению и рисованию.Предметами занятий служили: Закон Божий. Элементарные беседы религиозно-нравственного содержания с избранными рассказами по картинкам из священной истории, евангельских притчей и т. д. Предметные уроки. Беседы о предметах окружающей обстановки или природы по самым предметам или их изображениям на картинках с изысканием их сходства и различия и с разъяснением на вопросы, что, как, зачем, почему и т. д. Упражнение внешних чувств — зрения, слуха, осязания и др., например, с различением цветов, тонов, измерений и т. д. Рассказы. Устные рассказы наставницы с их повторением детьми и с разъяснениями. Рассказы по картинкам. Те и другие рассказы ведутся при помощи вопросов. Практические упражнения, приготовляющие к чтению и письму. Разложение речи на слова, слоги и звуки. Линии и элементы. Обучение старшей группы детей чтению по звуковому методу совместно с письмом. Чтение по букварю. Диктант отдельных слов и кратких предложений. Наглядное обучение счислению при помощи арифметического ящика. Счет до десяти и круглыми десятками до сотни. Элементарное упражнение на счетах и в умственном счете в указанных пределах. Рисование по сетке. Детское творчество. Иллюстрации к рассказам. Ручной труд. Плетение, клеевое рисование, выкалывание, фребелевское вышивание и т. д. Пение ежедневных молитв, избранных песнопений богослужения и детских песенок. Элементарная гимнастика. Первоначальные приемы движений и подвижные детские игры».  МСДП следил за подготовкой педагогов. Так, 20 ноября 1902 г. Совет сообщал смотрительнице Анастасиинского приюта о начале «занятий на курсах педагогической гимнастики и других физических упражнений» и предлагал назначить ее «помощницу г-жу Бахметеву для слушания лекций на вышеуказанных курсах». Самой смотрительнице также рекомендовалось посещать эти лекции.Из дошедших до нас документов известно, что в 1905 г. директором всех трех приютов был Сергей Андреевич Форбрихер. Смотрительницей Анастасиинского приюта была Т. Удальцова. Сохранилось письмо секретаря Елисаветы Феодоровны от 21 декабря того же года к Н. А. Жедринскому о препровождении тридцати рублей на покупку подарков к Рождественским праздникам для воспитанников приюта ее имени. В апреле 1906 г. из Канцелярии Ее Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны Анастасиинскому приюту был передан портрет Великой Княжны Анастасии Николаевны в деревянной раме.  10 января 1902 г. Ф. И. Гейзеринер ходатайствовал перед МСДП о награждении настоятеля храма Святителя Митрофана, и уже в феврале Совет обратился к митрополиту Московскому и Коломенскому Владимиру с просьбой за усердное исполнение служебных обязанностей и труды по воспитанию в детях религиозно-нравственных начал наградить о. Михаила набедренником.16 апреля 1903 г. в МСДП поступило прошение от псаломщика Звенигородского Успенского собора Симона Павлова о переводе его в Митрофаниевский храм на должность псаломщика. Отец Михаил Певницкий дал ему положительную характеристику. В 1905 г. обязанности старосты храма исполняла смотрительница Елисаветинского и Ольденбургского приютов Е. П. Забелло. Тогда же был предпринят сбор средств для «улучшения службы в храме», приглашения певчих и диакона в воскресные и праздничные дни на летний период.  В 1908 г. произошла смена настоятеля храма. В связи с переводом о. Михаила Певницкого вместо него был назначен Дмитрий Савватиевич Дмитриев (а одним из кандидатов в настоятели был будущий настоятель о. Александр Розанов).11 августа 1908 г. в МСДП поступило прошение от мещанина Московской Сретенской слободы Алексея Дмитриевича Феофанова, 52-х лет, проживавшего вблизи храма, в Царском проезде, в собственном доме, с просьбой на утверждение его церковным старостою, при этом он «принимал на себя обязательство нести все необходимые расходы сверх ежегодно получаемых процентов с капитала церкви». 5 сентября Постоянная Комиссия МСДП избрала А. Д. Феофанова старостой церкви Святителя Митрофана, и с 15 сентября он вступил в свои обязанности, однако деятельность его была непродолжительна. Вскоре он сообщил Совету, что ввиду малочисленных служб в храме не может выплачивать священнику установленного жалованья. 4 октября Канцелярия МСДП направила ответное письмо, в котором говорилось о необходимости придерживаться установленного расчета: жалование священнику — 1000 рублей в год, причетнику — 300 руб., сторожу — 130 руб., а всего 1430 руб. В последних числах декабря 1908 г. Феофанов подал новое прошение, излагающее причины бездоходности храма: службы поздно начинаются и очень продолжительны; утренних не бывает, а всенощные бывают очень редко; «масса поминовений и именин, но службы не совершаются»; не всегда точно известно, когда есть служба; «храм Святителя Митрофания не оправдывает наполовину по своему содержанию, тогда как он не мог бы вместить всех здесь желающих».  24 января 1909 г. о. Дмитрий Дмитриев, видимо в ответ на запрос Совета, сообщил, что литургия начинается в 10 часов и продолжается 1—1,5 часа, часто служба идет без диакона; осенью и зимой храм посещается мало, так как «кругом пустые дачи»; к тому же он плохо и редко протапливается, температура 5—6 градусов; храм не приходской, а домовый, и литургия служится во все праздничные дни. Он писал: «Смею ли я искажать пропусками литургию в угоду таким богомольцам, которые по своему невежеству не понимают важности всякого богослужения, совершаемого священнослужителем». В заключение о. настоятель указывал: «Плохой тот староста, который первым долгом рассчитывает на церковные доходы. Храмы создаются для молитвы, для прославления Божия, а не для «купли и продажи».10 октября 1909 г. А. Д. Феофанов направил в МСДП заявление с просьбой снять его с должности церковного старосты. Церковное имущество было передано настоятелю, и с 13 декабря о. Дмитрий стал исправлять, кроме священнических, и обязанности старосты. В приютах между тем протекала своя жизнь. Так, в сентябре 1908 г. решился вопрос о снабжении призреваемых детей и служащих водой для питья и приготовления пищи из городского водопровода. Воду из местного колодца для умывания детей и хозяйственных надобностей с разрешения главных врачей приютов Сергея Александровича Добринского и Николая Павловича Калио можно было употреблять в кипяченом виде. В январе 1909 г. смотрительница Анастасиинского приюта Т. Удальцова просила Канцелярию МСДП выделить пожертвованные вещи для устройства комнаты священника в приюте: «стол, диван, кресло, 2 шторы, самовар, дюжину стульев, из которых половина необходима для спальни и игральни». В мае осмотр здания приюта архитекторами показал, что оно нуждается в капитальном ремонте. С 10 февраля 1909 г. Елисавета Феодоровна проживала в основанной ею Марфо-Мариинской обители. В этом году изменилось название Елисаветинского приюта — 13 января последовало Высочайшее Государя Императора соизволение на присвоение приюту наименования: «Детский приют Имени бывшей Августейшей Председательницы Московского Совета детских приютов, Ея Императорского Высочества Великой Княгини Елисаветы Феодоровны». Уведомление об этом было послано из Канцелярии по управлению детскими приютами 27 января. К лету 1910 г. вновь встал вопрос о назначении священника в храм Святителя Митрофана, так как о. Дмитрий Дмитриев был переведен на должность настоятеля церкви при приюте для неизлечимо больных имени Митрополита Сергия. 21 июля в Московский совет детских приютов (председателем тогда был Петр Александрович Базилевский) подал прошение о рукоположении в сан священника к Митрофаниевскому храму Алексей Орлов, с 1 апреля 1905 г. состоявший в нем на должности псаломщика. Ранее, 3 июля прошение о переводе в этот храм подал священник Введенской церкви, что в Мариинском женском училище, Сергей Протопопов.  В августе поступило аналогичное прошение священника Николаевской домовой церкви при Саратовском исправительном арестантском отделении Николая Смирнова, который по семейным обстоятельствам должен был переезжать в Москву. Он обещал, что живущий с ним его отец, диакон, безвозмездно будет служить в церкви Святителя Митрофана. К прошению прикладывалась положительная характеристика. Отец Николай просил о переводе и в письме к Великой Княгине Елисавете Феодоровне. Однако Митрополит Московский и Коломенский Владимир «изъявил свое несогласие на принятие о. Смирнова в вверенную ему епархию», поскольку тот был ему совершенно неизвестен. Владыка склонялся скорее к кандидатуре о. Сергия Протопопова.Одновременно рассматривалось и прошение от 6 июля 1910 г. священника Александра Петровича Розанова, служившего во Введенской церкви села Нагорнова, Дмитровского уезда (ст. Пушкино Ярославской ж/д., имение Кристи). Отец Александр просил МСДП «удостоить <его> избранием» на свободное место священника приюта «имени Принца Ольденбургского при церкви Святителя Митрофана... и ходатайствовать пред Митрополитом об определении на оное». Двумя годами ранее, когда это место также «было праздно», о. Александр просил зачислить его кандидатом к избранию. В прошении от 1910 г. он так обосновывал свою настойчивость: «Иметь своих детей меня Господь не благословил; дайте мне возможность послужить на благо других детей, каковых у Вас много. Доверьтесь к моей просьбе, а я постараюсь оправдать Ваше доверие». С ходатайством в МСДП о назначении Розанова выступил сенатор, егермейстер Двора Его Величества, пожизненный почетный член МСДП Григорий Иванович Кристи. Он рекомендовал о. Александра «как человека энергичного, хорошо служащего и хорошего преподавателя в школе». Совет испросил благословение Его Высокопреосвященства Митрополита Московского на назначение о. Александра на должность настоятеля Митрофаниевской церкви и законоучителя приютов имени Принца Ольденбургского, Великой Княгини Елисаветы Феодоровны и Анастасиинского. Ввиду наступления учебного года и необходимости налаживания регулярных служб в храме вопрос о назначении священника встал особенно остро. Указом Духовной Консистории от 6 сентября 1910 г. на основании резолюции Его Высокопреосвященства Высокопреосвященнейшего Владимира, Митрополита Московского и Коломенского, от 27 августа священник Александр Розанов был назначен настоятелем Московской Митрофаниевской, в детском приюте имени Принца Ольденбургского, в Петровском парке церкви Никитского сорока. 14 сентября он приступил к исполнению своих обязанностей. Проживал о. Александр по адресу: Бутырки, Верхняя Масловка, дом Сам<...>вского, кв. 5. Псаломщиком в храме продолжал служить Алексей Орлов, старостой был Г. Ф. Какушкин. Между тем 16 августа 1910 г. В. Н. Грачева высказала желание провести в храме небольшой ремонт за свой счет. Из МСДП последовала благодарность и предложение смотрительнице приюта оказать ей возможное содействие. 6 ноября того же года о. Александр пожертвовал 200 рублей на увеличение бесплатных вакансий в детских приютах и просил о выдаче ему «установленного Высочайше утвержденного знака Совета». Этот знак № 100 и был почти век спустя, в 1999 г., обнаружен под половицами при ремонте дома причта. Возможно, он был спрятан туда в смутные революционные годы (см. «Календарь» № 11 за 1999 г.). Дом причта был выстоен стараниями вдовы М. С. Грачева (см. «Календарь» № 4 за 1999 г.). В конце июня 1911 г. Варвара Николаевна подала прошение Его Высокопреосвященству Митрополиту Московскому Владимиру с просьбой разрешить ей построить дом под квартиры причта Митрофаниевской церкви. При этом она просила «разрешить причту Богородице-Рождественской, что на Бутырках, церкви уступить участок церковной земли, прилегающий почти к самому алтарю Митрофановской церкви», на котором она могла бы построить дом. Протоиерей Богородице-Рождественской церкви Хр. К. Максимов и весь причт церкви (три протоиерея, священник, два диакона и три псаломщика) дали свое согласие. Московская Духовная Консистория составила протокол с положительным решением об уступке участка земли. 25 октября дело было отправлено Преосвященнейшему Трифону, епископу Дмитровскому, викарию Московскому, для предварительного заключения. После обмерки участка земли его границы обозначили значками и В. Н. Грачева попросила о. Александра обнести место строительства забором (за ее счет). Начать работы предполагалось весной 1912 г. Обо всем этом о. настоятель, принимавший самое деятельное участие в подготовке этого вопроса, 4 ноября 1911 г. подробно доложил в МСДП. 6 февраля 1912 г. он направил в Совет приютов уведомление об отказе от должности псаломщика Алексея Орлова. Тогда же с просьбой о назначении его псаломщиком обратился к Преосвященнейшему Трифону бывший псаломщик Богородицкой церкви при Александро-Мариинском Марфинском приюте Московского уезда Александр Любимов (был ли он назначен, неизвестно).  3 марта 1912 г. дело о постройке дома причта рассматривалось на заседании Постоянной комиссии Совета. В. Н. Грачева ассигновала на строительство 13 тысяч рублей, согласно плану и смете, сделанным архитектором Пименовым. Дом и средства, которые она вкладывала на его содержание, по ее просьбе должны были составлять собственность Митрофаниевского причта. Варвара Николаевна писала: «Если бы почему со временем Митрофаниевский причт не мог жить в этом доме, то я прошу Московское Епархиальное Начальство взять тогда оный дом в свою собственность и открыть в нем какое-либо Богоугодное учреждение имени моего покойного мужа Митрофана Семеновича Грачева».4 декабря 1912 г. о. Александр Розанов сообщал в Московскую Духовную Консисторию: «Сим имею честь донести... что дом для причта Московской Митрофановской, в Петровском парке церкви на средства... В. Н. Грачевой построен».  На 3 апреля 1913 г. в Ольденбургском, Елисаветинском и Анастасиинском детских приютах работали смотрительница Е. Ф. Шолле; помощницы О. С. Дефендова и О. И. Быстрова; доктора Н. П. Калио, М. М. Шубников, М. З. Криличевский, зубной врач Д. А. Городзейский; приходящий учитель пения в Анастасиинском приюте А. Т. Горский; няни Александра Котова, Татьяна Саратская, Акулина Прокофьева, Марфа Шаушкина, Анисья Скворцова, Мария Борисова, Федосия Чистякова; столовая девушка Пелагея Меркулова; кухарка Анна Овсянникова; помощница кухарки Матрена Колтыгина; прачки Татьяна Макарова и Мавра Шишова; дворник Михаил Трякин.В храме служили диакон Иоанн Добровольский, церковный сторож Феодор Карпов. Настоятель о. Александр Розанов являлся бесплатным законоучителем Анастасиинского приюта. За ревностное отношение к порученному делу в октябре 1913 г. МСДП ходатайствовал в Московскую Духовную Консисторию о награждении его камилавкою. Насколько ответственно, добросовестно и с любовью относился о. Александр к своему служению, говорят следующие факты. В июне 1914 г. он обратился в Совет с просьбой разрешить снять приютский забор с восточной стороны храма, оставив только церковную ограду. Тем самым расширялся «проход со Святою Плащаницею в Великую Субботу» и вместе с тем, писал настоятель, «в церковной ограде всегда играют дети самого малого возраста, с увеличением ограды малюткам раздолья прибавится». В августе 1914 г. в связи с временным отсутствием из Москвы директора Анастасиинского, Елисаветинского и Ольденбургского приютов В. А. Лев исполнение обязанностей директора было возложено на настоятеля Митрофаниевской церкви о. Александра Розанова. 3 июля 1915 г. по ходатайству директора Анастасиинского приюта потомственного почетного гражданина Николая Ивановича Лепехина о. Александру поручили исполнять обязанности сотрудника директора. Отец Александр являлся также законоучителем женской гимназии Военно-Сергиево-Пантелеймоновского Братства хоругвеносцев, располагавшейся по адресу: Бутырки, Петровско-Разумовский проезд, собственный дом, Петровский парк, 50. С лета 1916 г. помощницей смотрительницы Ольденбургского детского приюта стала Пелагия Петровна Данненберг. 20 июля того же года приюты посетила Ее Высочество Великая Княгиня Елисавета Феодоровна, которая подарила 20 рублей на конфеты детям. В докладе Председателя МСДП Постоянной комиссии указано, что Ее Высочество выразила «свое удовольствие по поводу состояния приютов, а также здоровья и внешнего вида детей, свидетельствующего о заботливости и внимательном отношении к ним со стороны надзирательниц и всего служебного персонала».  После вынужденного подписания царственным мучеником Николаем II Манифеста об отречении от престола в России воцарился хаос, начались массовые грабежи. Не миновало это бедствие и храм Святителя Митрофана. В ночь на 25 марта 1917 г. были взломаны замки на его наружной и внутренней дверях и осквернен алтарь — с престола похитили большое и малое Евангелия стоимостью в 60 и 15 рублей, две серебряные дарохранительницы — в 200 и 150 рублей и три серебряных креста — в 80, 50 и 20 рублей; из церковного ящика украли 225 рублей. Настоятель уведомил о происшедшем комиссариат; прибывшие через полтора часа помощник комиссара и милиционер составили акт о краже. В донесении в МСДП о. Александр горестно констатировал, что «при прежнем порядке около храма был пост городового, а с уничтожением этого поста стражи при храме никакой не было, да и после ограбления храма таковой нет, так что печальный случай может повториться и еще». В этом документе значатся имена служивших в храме диакона Иоанна Добровольского и церковника (он же дворник при приюте) Егора Букарева, крестьянина села Высокого Рязанской губернии.8 апреля 1917 г. в донесении секретаря Великой Княгини Елисаветы Феодоровны сообщалось, что 15 марта совещание под председательством Комиссара Временного Правительства по Москве решило «учреждения Великой Княгини, действующие параллельно с аналогичными им другими крупными организациями, и те, кои не имеют средств к дальнейшему самостоятельному существованию, присоединить к организациям, преследующим однородные с ними цели... Учреждения же, могущие самостоятельно существовать, должны продолжать свою деятельность...  Решение это Великою Княгинею признано вполне целесообразным, отвечающим пользе дела и желательным для проведения в жизнь. Что же касается личного участия Великой Княгини Елисаветы Феодоровны в делах упомянутых учреждений, то, относясь всегда с сердечным участием ко всем учреждениям, связанным с своей благотворительной деятельностью, Великая Княгиня не считает, однако, своевременным продолжать эту деятельность, оставаясь во главе учреждений, но и впредь рада будет с интересом следить за их процветанием под руководством уполномоченных уставами учреждений или их членами...Относительно же учреждений, с наименованием коих связано имя Великой Княгини, должен сообщить, что ввиду сложившихся обстоятельств Великая Княгиня не считает возможным, чтобы эти учреждения продолжали в своих наименованиях упоминать Ее имя. ...С сим Великая Княгиня поручила мне принести искреннюю благодарность учреждениям, которые пожелали связать свое учреждение с Ее именем, и сообщить, что Она по-прежнему будет с... интересом следить за деятельностью этих учреждений».  Весной 1917 г. директор Анастасиинского приюта Н. И. Лепехин подал прошение об отставке, 19 мая МСДП издал распоряжение за о назначении директором о. Александра Розанова, и 24 мая состоялась передача всех дел.Сохранилась записка к комиссару Временного Правительства по Москве, в которой испрашивалось разрешение на доставку в Ольденбургский приют, для 72-х человек, необходимых продуктов «одновременно на две недели вперед, так как ежедневные поездки в город за продуктами крайне затруднительны и сопряжены с большими расходами ввиду отдаленности приюта от города». Вероятно, уже в начале 1918 г. был поднят вопрос о закрытии храма, так как в Административно-хозяйственный Комитет по делам Московского совета детских приютов в феврале-марте поступил документ за подписями председателя Административно-хозяйственного Комитета Ольденбургского приюта П. П. Данненберга, секретаря М. Полуниной и уполномоченного от служащих А. Котова. В нем сообщалось, что «все служащие Ольденбургского приюта, а также и родители детей составили из себя коллектив верующих и просят оставить церковь Святителя Митрофана без изменения, то есть чтобы в ней совершались богослужения и все требы».  Продолжал ли служить о. Александр Розанов и как сложилась его дальнейшая судьба, установить пока не удалось. В книге «Храм Христа Спасителя» (М., «Профиздат») на с. 101—102, где речь идет о событиях 20-х гг., читаем: «Но даже в этих условиях находились люди, которые не могли смириться с тем, что творилось в храме. К ним следует отнести протоиерея А. П. Розанова. Его выживали из храма, изобретательно травили, но он продолжал служить, следуя целям Братства храма Христа Спасителя» (речь идет о Братстве, созданном в 1918 г. и имеющем «целью поддержание благолепия храма и отправляемых в нем богослужений» и содействие «наиболее плодотворному служению храма духовному преуспеянию православной России»). Возможно, упоминаемый А. П. Розанов является бывшим настоятелем храма Святителя Митрофана Воронежского Александром Петровичем Розановым, что требует дальнейших исследований.
|
Две находки в доме причта храма Святителя Митрофана Воронежского — наградные знаки Московского совета детских приютов (см. № 11 и 12 «Календаря» за 1999 г.) — дали толчок к поиску новых материалов по истории прихода. В результате кропотливой работы сестры милосердия Нины Карповны Зверевой в Центральном историческом архиве были обнаружены неизвестные ранее документы 1880—1918 гг., относящиеся к Митрофаниевскому храму и приютам имени Принца Петра Георгиевича Ольденбургского, Великой Княгини Елисаветы Феодоровны и Великой Княжны Анастасии Николаевны, при которых храм был построен. Предлагаем вашему вниманию обзор этих документов, дополненный из ряда других источников.