Начало

Первые дни

Собака потеряла весну

ШАНС ЕСТЬ ВСЕГДА

Сергей часто брал Колю с собой в храм, где работал – над мозаикой. Во-первых, мальчику это было интересно, и во-вторых ему хотелось хоть как-то разгрузить жену. Они приходили в храм. Сергей лез на леса и начинал работу: прямо на стене по предварительно сделанному рисунку выкладывал мозаику так называемым «прямым набором». Такой подход назывался «римской мозаикой». Набор был импровизационным – в этом и заключалась вся особая трудность исполнения. В среде художников существует мнение, что на стене не ищут. Есть правило, что с заранее подготовленных картонов с композицией надо лишь умело все перенести на стену. Но Сергей придерживался иного мнения. Он говорил:
– Я не ищу на стене – я нахожу.

Это было очень трудно. Но, как говорится, лучше трудно, чем нудно. Сам храм был задуман так, что весь его интерьер должен был  полностью покрыт мозаичными иконографическими изображениями. В  России есть еще один такой храм. Это – храм «Спаса на крови» в Петербурге, мозаики которого были выполнены в академическом стиле. Храм был построен еще до революции 1917 года. Но нынешний храм-крестильня отличался тем, что его мозаики делались близким по стилю к ранним византийским мозаикам христианских храмов Равенны. Сергей уже выполнил в куполе икону Христа, а в барабане – образы двенадцати апостолов… Впереди было еще много работы. Таким образом, храм постепенно становился единственным такого рода храмом в России.
Коля с откровенным интересом наблюдал за действиями отца. И однажды даже помог ему поколоть смальту. Правда, помощь эта оказалась медвежьей услугой: Коля раздробил молотком заранее наколотую отцом смальту на мелкие кусочки. Сергей только всплеснул руками. И потом прятал свой молоток так, как прячут спички от детей.     
Но Коля не оставлял своих потуг к активному творчеству и втихаря раскрасил акриловыми красками деревянную лестницу. Сергей удивился творческой смелости ребенка и одновременно ужаснулся, увидев, что и сам маленький художник раскрашен так же ярко, как и лестница. Получилась очень живописная картинка: красно- сине-желтая лестница, ведущая в небо храмового купола, и такой же малыш, поднимающийся по ней. Потом Сергею пришлось долго отмывать юного художника, потому что краски подзастыли и смывались с большим трудом. 
После этого отец стал все чаще замечать тягу ребенка к краскам. Но как научить Колю рисовать, когда он по причине своей болезни плохо держал в руке не только кисть, но и карандаш. Всё то, что он писал, будь то буквы или простые линии, получалось вкривь и вкось.
Даже позже, когда Коля уже пошел в школу, он нередко приводил в недоумение учителя своим весьма кривым письмом. Но к счастью, у Сергея родилась идея покупать ему китайские магнитные доски-планшеты. Он понял, что таким экономичным способом, не тратя деньги на приобретение альбомов для рисования, он поможет сыну разрабатывать руку.
Самое главное, что эта идея с планшетами ребенку понравилась. Он стал рисовать на этих досках всюду:  дома, в гостях, в метро, в трамвае и так далее. И эти упражнения, пусть не сразу, но дали положительные результаты – у Коли, как говорят художники и пианисты, «встала» рука. Она сделалась послушной, как рука дирижера, и в рисовании появились заметные подвижки. 
И Сергей, глядя на то, как малыш ловко раскрасил его деревянную лестницу, вспомнил  раскрашенную им же в детстве русскую печь. Детское вдохновение – страшная вещь!
Он, смеясь, тогда сказал сыну:
– Коля, ты, наверное, художником будешь.
И вдруг опять вспомнил, что когда-то то же самое, что он сказал сыну, говорила ему его мать.  
– Да, папа. Я буду композитором-пустынником, – серьезно ответил сын.
Отец  дал малышу черный маркер и альбомные листы. Коля начал рисовать – черным по белому. Сергей обратил, как стремительно летал маркер по бумаге. Рисунки получались немного забавными, удивительно объемными и ритмичными. Он  спросил Колю:
– А названия у твоих картинок есть?
– Да. Вот это – «Серьезный страус», вот – «Кашалот никакой». Еще вот «Бесхвостый пес ада», «Звуки войны», «Бездомный верблюд». А это я нарисовал бегемота с рогами на спине.
Сергея удивили все эти названия, и он записал их на обратной стороне каждого рисунка. Потом это как-то забылось, а вспомнил он об этом, когда к нему зашел приятель и увидел Колины рисунки:
– Послушай, а ведь можно выставку сделать. Эти рисунки созданы детской  рукой, но они не совсем детские. В отличие от типичных детских рисунков, всегда узнаваемых, у Коли есть свой стиль. Это столько умение рисовать, сколько собственная узнаваемая знаковость. Удивительно и непонятно. Такое  чувство объема, где сочетаются лаконичная ритмичность и многозначительность.


Петровский козёл                                          

Слон лесной

Змея под косым дождем  

Кашалот никакой

Неповторимый медведь   

Задумчивый медведь   

Ангел  

Солнечный зайчик



Звуки войны



Сергей улыбнулся, но ничего не ответил, а только подумал про себя:
«Поэт, да еще и художник. Прямо Микеланджело какой-то».    
Чуть позже подошли еще два приятеля, им тоже понравились Колины рисунки, и один из них, словно в подтверждение его мыслей, пошутил:
– Вот, был Леонардо да Винчи, был Микеланджело, теперь один наш Николенька  остался.
Сергей засмеялся и погладил Колю по голове…

Галина в первую очередь была матерью двоих детей. Ее переживания о Коле нисколько не умаляли переживаний за старшего сына  –  Георгия. Сергей любил жену, относился с пониманием к ее душевному состоянию и старался всегда ее поддержать. Однажды она с иронией спросила его:
– А ты знаешь, какие мои самые любимые цветы?
К его стыду, он как-то не задумывался об этом. Ему стало очень неудобно перед женой, он попытался выйти из неловкого положения и только все испортил. Жена сказала с грустью:
– Эх, ты. Мои любимые цветы – фиалки.
На следующий день Сергей подарил жене ее любимые фиалки и сочинил для нее стихи: 

Как хороши неброские фиалки
В твоих руках красивых и простых.
Мне для тебя и жизни всей не жалко.
Она давно горит в глазах твоих.

Ты говоришь –  фиалки, без сомненья,
Давно твои любимые цветы.
Как романтичны эти заверенья.
Но как такою нравишься мне ты.

Не надо слов, не надо многоточий…
Не надо снов. Я все тебе прощу.
И если ты, ах, если ты захочешь –
Я все фиалки в мире отыщу.

Сегодня день так свеж и так тревожен,
И долгожданен так – как никогда.
И мне сейчас, сейчас всего дороже,
Что ты нежна, как ранняя звезда.

Как хороши неброские фиалки.
В твоих руках они милей стократ.
Мне для тебя и жизни всей не жалко.
Тебе фиалки это подтвердят.

Сергей  вдохновенно прочел стихи жене. Слава Богу, Галине стихи понравились. Она поцеловала мужа в щеку и сказала:
– Спасибо тебе за цветы и за стихи. Цветы – хороши, и стихи – не плохи.   
Это было сказано при Коле. Он, как всегда, все запомнил. И однажды придя из детского сада, стал рассказывать родителям о девочке Варе –  какая она хорошая, как они дружат и вместе играют. Это было так трогательно! А вскоре  Коля стал сочинять маленькие сказки и стихи о девочке Варе. Это была уже первая детская игра в любовь:    
– Я шел по лесу и вдруг увидел оленя. Блеснуло солнышко, и олень тоже блеснул золотыми ушками. Какой он красивый! Потом олень побежал вперед и поднялся на высокую гору. Под горой река текла. Река была глубокой и с корягой. Я хотел прейти на другой  берег, но боялся утонуть. И тут я увидел мост и перебежал по мосту на другой берег. И мост сразу рухнул. С горы спустился олень, разогнался и ударил рогами о большущий камень. И тогда от удара из оленя вышла девочка Варя. Я обрадовался и искупался в реке и стал большим и красивым, нарядным  – стал Иваном-царевичем. И музыка заиграла: бу-бу-бу-бу. У меня и Вари вдруг выросли крылья.  мы полетели в небо на планету, где жила девочка Варя, и стали там дружить. Добра наживать и оленя вспоминать.

Сергей вспомнил Колин небольшой рассказ о падающем снеге, где он впервые услышал об этой девочке.  В следующий раз Коля принес с собою уже стихи:

Красное солнце блестит над рекой.
Там рябинушка стоит, и лес густой стоит.
И девочка Варя стоит.
Я уже умею читать буквы и слова.
Умею считать и писать.
И я уже подрос и всех люблю.
Но больше всех люблю Варю.
И так глубоко я полюбил ее.
Я девочке Варе сделал подарок.
Яблонька растет на травке.
Сегодня весна приходит в гости к нам.      
И я смог поехать к девочке Варе на электричке,
Которая не устает.
Она привезет меня на планету,
Где девочка Варя живет.
Пусть на дорогу ужасные следы
Падают с летучих машин.
Они нам не помешают.
Вон капли росы падают от радости на снег.
Научились мы летать
Вместе с девочкой Варей.
И так хорошо всё было.
Мы ели пирожок
И запивали арбузным соком,
Пролетая мимо огня.

Родители даже не догадывались о том, как Коля непосредственно подражает им. Вот такая детская игра в любовь! Детская  влюбленность – это очень трепетное чувство, и родителям надо правильно, с умом, поддержать ребенка в проявлении его чувств.
Галина рассказала Коле о библейском Иове, как он претерпел все страдания, и Бог вознаградил его. Сергей спросил Колю:
– Вот если бы ты всё претерпел, что бы ты первое попросил у Бога?
Коля ответил:
– Я бы попросил девочку Варю.
Сергею очень захотелось посмотреть на эту Варю. Когда он в очередной раз привел сына в детский сад, то попросил воспитательницу показать ему Колину подружку Варю, но оказалось, что такой девочки у них в садике не было… Ибо на самом деле ее звали Ксюшей.

Лет до четырех мало кто из окружающих обращал внимание на  необычность Колиного лица, а кто видел, тот деликатно помалкивал. Но чем старше становился Коля, тем заметнее у него проявлялся  монголоидный разрез глаз. Люди стали интересоваться. Некоторые, не удержавшись, любопытничали у Сергея:
–  Мы – потомки  Чингисхана был, – отшучивался он
Родители полностью положились на Господа – на все Его воля. Они  продолжали каждое воскресение водить Колю в церковь на причастие, учил молиться Всевышнему.
И Коля словно чувствовал Божие присутствие: когда отец советовал  ему попросить помощи у Бога, то Коля, затаив дыхание и сделав небольшую паузу, почти шепотом произносил свою просьбу так, как будто Бог уже преклонил к нему Своё невидимое ухо.
Достоевский когда-то писал:
«Пяти, шестилетний ребенок знает иногда о Боге или о добре и зле такие удивительные вещ, и такой неожиданной глубины, что поневоле заключишь, что этому младенцу даны природою какие-нибудь другие средства приобретения знаний, не только нам известные, но которые мы даже, на основании педагогики, должны бы были почти опровергнуть… Но вы только будьте немножко потерпеливее и повнимательнее (ибо это стоит того), извините ему, например, факты, допустите иные абсурды и добейтесь лишь сущности понимания, и вы вдруг увидите, что он знает о Боге, может быть, уже столько же, сколько и вы, а о добре и зле и том, что стыдно и что похвально, – может быть, даже и гораздо более вас, тончайшего адвоката…».

Со временем у Коли стали проступать еще и дефекты речи: некоторые звуки он слегка сглатывал, и поэтому они произносились  невнятно. Логопед-дефектолог посоветовал им сходить к ортодонту. Сергей обратился в Медицинскую академию последипломного образования (МАПО). Колю посмотрел профессор и сделал заключение:
– Судя по рентгеновскому снимку, у него еще на верхней челюсти не хватает места для роста вот этих зубов. Видите на снимке: здесь тесно. А вот на переросшей нижней челюсти места с излишком. Отсюда и плохое произношение. Далее, нарушенный прикус нарушает вакуум в полости рта, поэтому язык расслаблен. Значит, верхнюю челюсть надо вытягивать, а нижнюю челюсть – ужимать. Под верхнюю челюсть поставим специальную пластинку, которая будет эту челюсть вытягивать. На пять лет как минимум вы прочно завязаны со стоматологами. Потом, понимаете, у него проблемы с верхней челюстью. Она плохо растет. Это специфика, присущая  таким детям как ваше дитя. Ну, сами понимаете…
Сергей промолчал.
– Вот что я рекомендую, – сказал профессор, и, обратившись к сидящей за столом ассистентке, распорядился:
– Записывайте.
Отступать было некуда. Конечно, основное лечение пришлось вести не у профессора, а по месту жительства, потому что в Академии лечили только платно.
Бедный Коля, сколько он натерпелся – одни уколы анестезии чего стоили. А дальше малышу сверлили еще молочные зубки и удаляли из них нервы. И вот, когда подошло время уже последней операции, Коля заупрямился. Галя дважды ходила с ним на прием к ортодонту и оба раза возвращалась ни с чем. На третий раз с ними пошел и отец. Два часа родители уговаривали Колю, но всё безрезультатно: но перед дверью кабинета упирался намертво, хотя предстоящая операция была ничуть не тяжелее тех, которые еже перенес, но видимо, у бедного ребенка сдали нервы – остались в памяти и вызвали отрицательную  реакцию скопившиеся страдания. Видя страх ребенка, доктор предупредил:
– Насильно я ничего делать не буду. Я не гестаповец.
Сил на уговоры уже не было, и тогда Галина, скорее от отчаяния, бросила:
– Ты нас не слушаешь, тогда иди сам. Иди, иди… Или мы сейчас уходим и больше сюда уже никогда не вернемся.
И тут случилось неожиданное: Коля вдруг станцевал этакий богатырский танец, изображая непобедимого Геракла, вошел в кабинет к врачу и самостоятельно сел в кресло. Доктор даже опешил, но обрадовался:
– Какой молодец! Какой смельчак! Скорее открывай варежку.
Быстро и уверенно он сделал свое дело. Всё!
Потом довольный Коля часто предлагал отцу:
– Смотри, папа, какие у меня красивые зубы. Сейчас я открою свою варежку и покажу…

Однажды Сергей с Колей выходили из вестибюля метро, к ним подошла, улыбаясь, круглолицая им женщина лет шестидесяти. Она с  ласково смотрела на Колю и приговаривала:
– Ах, какой мальчик! Ах, какая умница!
Сергей немного смутился, но ребенок действительно производил хорошее впечатление. Отец даже переспросил:
– Чем же он вам так понравился?
Ответ привёл его в чувство:
– Я с ними работала тридцать лет в детдоме. Они такие трудолюбивые и добрые.
Сергей, вздрогнул, он понял, что женщина имела в виду. Не смягчили боли и ее обнадеживающие слова:
– У него есть шанс, он умница.
Сергей не стал поддерживать разговор, взяв Колю за руку, резко повернулся и пошел в другую сторону. Из-за этого злополучного разреза Колиных глаз он одно время даже хотел сделать ему пластическую операцию. Но потом передумал – операция слишком дорогая.
Коля рос. На необычность его лица стали обращать внимание даже дети. Однажды один  мальчик прямо в храме спросил Сергея:
– А почему у него лицо такое?
Сергей ответил:
– А это, чтобы его не обижали.
– А-а, понятно.
Стали что-то подмечать и друзья. Один из них сказал однажды Сергею:
– Сережа, ты знаешь, я ничего лишнего сказать не хочу, но твой сын напоминает мне одного человека  –  у жены моего друга есть брат-Даун, добрейший и православный человек, испытывающий ко мне симпатию, но пугающий людей злых, которых он сразу чувствует. И еще: я в 1984 лежал на психэкспертизе в питерской больнице (перед судом), и там был Даун Витя, которого или боялись, или смеялись над ним. Однажды я стоял у зарешеченного окна, смотрел на потерянную свободу – а этот Витя подошел и сказал мне: «Эх ты, сова...» Я говорю: «Почему - сова?» А Витя:  «Глаза у тебя глубокие-глубокие». Передаю абсолютно точно, потому что запомнил на всю жизнь.
Сергей вздохнул и лишь пожал плечами в ответ. Он не любил говорить на эту тему и старался по возможности всё скрыть.
Как-то Галина гуляла с Колей на детской площадке. Вернулась домой расстроенная:
– Сегодня одна бабушка, увидев Колю, закрыла ладонью глаза своей внучке со словами: «Не смотри, мол, на него, а то вырастешь и родишь такого же урода».
Как тяжело было переносить это!
И опять вера пришла им на помощь. Сергей нашел хоть ответ в Евангелии – вновь и вновь перечитывая святые страницы, остановился на  главе 9 от  Иоанна (9, 1 - 12):
«И, проходя, увидел человека, слепого от рождения. Ученики Его спросили у Него: Равви! кто согрешил, он или родители его, что родился слепым? Иисус отвечал: не согрешили ни он, ни родители его, но это для того, чтобы на нем явились дела Божии».
Не даром говорят святые старцы о том, что, когда мы читаем Библию, снами говорит сам Господь. Стихи из Священного Писания внушили  Сергею светлую мысль о том, что это испытание послано ему от Бога. Они, как лучом, осветили плотный мрак его души. Сергей не утешал себя святыми словами из Евангелия, но принял их, как ответ на беспрестанно терзающий его сердце вопрос:  почему именно его Коля родился таким? И сам же нашел ответ, размышляя о страданиях Иисуса Христа:
«Почему страдал Христос? Ведь уж он-то вполне мог и не страдать. Но через страдание он сказал людям, в чем состоит истинная радость.  Страдание – последняя точка в конце земной жизни.  Тогда с человека сдувается всё наносное, мирское, и он начинает понимать, что он ничто без Бога».
Сергей уже отчетливо сознавал, что Колина жизнь будет нелегкой, он пойдет по тернистой стезе, и очень переживал за сына. 

Пик Голгофы есть крест Христов.
На вершине, пожалуйста, тише.
Альпинистам от всех веков
Никогда не подняться выше.

Коля постепенно превращался в изгоя. Сергей вспомнил, с какого времени это началось –  с того первого дня, когда он пришел в роддом, где только что родился Коля, когда ему намекнули о том, что от новорожденного можно отказаться… Тогда он еще надеялся, что все как-нибудь образуется. Не образовалось.

Продолжение ...